Еще один глоток. Допью, и пора уходить.

Неподалеку от площади Вашингтона шофер сказал:

- Вот черт, гляди-ка!

Посреди Пятой авеню какой-то маньяк играл на скрипке.

Водитель нажал на гудок, и у Рикса возникло чувство, будто по его позвоночнику провели скребком.

Сумасшедший скрипач, пожилой, с покатыми плечами, продолжал терзать инструмент, застопорив движение на перекрестке.

- Эй, чудила! - закричал водитель из окна. - Уйди с дороги, милок! Он хлопнул рукой по гудку и нажал на газ. Машина рванулась вперед, едва не задев скрипача, который продолжал играть с закрытыми глазами.

Другая машина внезапно выскочила на перекресток и, намереваясь объехать сумасшедшего, врезалась в бок почтового фургона. Еще одна машина, с орущим итальянцем за рулем, пытаясь избежать столкновения со скрипачом, задела левое переднее крыло их автомобиля.

Оба водителя выскочили из своих машин и принялись кричать друг на друга, а также на скрипача. Рикс сидел, окаменев, его нервы вибрировали. Голова трещала невыносимо; голоса шоферов, гудки машин и нытье скрипки рождали настоящую симфонию боли. Он крепко сжал кулаки, так, что ногти вонзились в ладони и повторял: "Все будет в порядке. Нужно только сохранять спокойствие. Сохранять спокойствие. Сохранять..."

Звук легкого удара, а затем шипение жира на сковородке, снова удар и снова шипение. Звуки участились. Лишь через некоторое время Рикс понял, что это такое.

Дождь.

Дождь стучал по крыше и скатывался по стеклу.

Рикс был уже весь в холодном липком поту.

- Чокнутый старикашка! - орал итальянец на продолжавшего играть скрипача. Дождь лил как из ведра, барабаня по крышам машин, застрявших на перекрестке. - Эй, ты! Тебе говорю!

- Кто платит за мою машину, милок?! - спросил водитель Рикса у другого шофера. - Ты стукнул мою машину, тебе и платить! - провозгласил он.